Товарищ давний, вновь сосед, 
Приятный, острый Храповицкой! 
Ты умный мне даешь совет, 
Чтобы владычице киргизской 
Я песни пел 
И лирой ей хвалы гремел. 
Так, так, — за средственны стишки 
Монисты, гривны, ожерелья, 
Бесценны перстни, камешки 
Я брал с нее бы за безделья 
И был — гудком - 
Давно Мурза с большим усом. 
Но ежели наложен долг 
Мне от судеб и вышня трона, 
Чтоб не лучистый милый бог 
С высот лазурна Геликона 
Меня внушал, 
Но я экстракты б сочинял, 
Был чтец и пономарь Фемиды 
И ей служил пред алтарем; 
Как омофором от обиды 
Одних покрыв, других мечом 
Своим страшит 
И счастье всем она дарит, - 
То как Я оставить, 
Которого весь мир теснит? 
Как Л дать оправить, 
Который золотом гремит? 
Богов певец 
Не будет никогда подлец. 
Ты сам со временем осудишь 
Меня за мглистый фимиам; 
За правду ж чтить меня ты будешь, 
Она любезна всем векам; 
В ее венце 
Светлее царское лице. 

1793