Сидевша об руку царя 
Чрез поприще на колеснице, 
Державшего в своей деснице 
С оливой гром, иль чрез моря 
Протекшего в венце Нептуна, 
Или с улыбкою Фортуна 
Кому жемчужный нектар свой 
Носила в чаше золотой - 
Блажен! кто путь устлал цветами, 
И окурил алоем вкруг, 
И лиры громкими струнами 
Утешил, бранный славя дух. 
Испытывал своих я сил 
И пел могущих человеков; 
А чтоб в дали грядущих веков 
Ярчей их в мраке блеск светил 
И я не осуждался б в лести, 
Для прочности, к их громкой чести 
Примешивал я правды глас; 
Звучал моей трубой Парнас. 
Но ах! познал, познал я смертных, 
Что и великие из них 
Не могут снесть лучей небесных: 
Мрачит бог света очи их. 
Так пусть Фортуны чада, 
Возлегши на цветах, 
Среди обилий сада, 
Курений в облаках, 
Наместо чиста злата 
Шумихи любят блеск; 
Пусть лира тг.ровата 
Их умножает плеск, — Я руки умываю 
И лести не коснусь, 
Власть сильных почитаю, 
Богов в них чтить боюсь. 
Я славить мужа днесь избрал, 
Который сшел с театра славы, 
Который удержал те нравы, 
Какими древний век блистал; 
Не горд — и жизнь ведет простую, 
Не лжив — и истину святую, 
Внимая, исполняет сам; 
Почтен от всех не по чинам. 
Честь, в службе снисканну, свободой 
Не расточил, а приобрел; 
Он взглядом, мужеством, породой, 
Заслугой, силою — орел. 
Снискать я от него 
Не льщусь ни хвал, ни уваженья; 
Из одного благодаренья, 
По чувству сердца моего, 
Я песнь ему пою простую, 
Ту вспоминая быль святую, 
В его как богатырски дни, 
Лет несколько назад, в тени 
Премудрой той жены небесной, 
Которой бодрый дух младой 
Садил в Афинах сад прелестной, 
И век катился золотой, 
Как мысль моя, подобно 
Пчеле, полна отрад, 
Шумливо, но не злобно 
Облетывала сад 
Предметов ей любезных 
И, взяв с них сок и цвет, 
Искусством струн священных 
Преобращала в мед: 
Текли восторгов реки 
Из чувств души моей. 
Все были человеки 
В стране счастливы сей, - 
На бурном видел я коне 
В ристаньи моего героя; 
С ним брат его, вся Троя, 
Полк витязей являлись мне! 
Их брони, шлемы позлащенны, 
Как лесом, перьем осененны, 
Мне тмили взор. — А с копий их, с мечей 
Сквозь пыль сверкал пожар лучей; 
Прекрасных вслед Пентезилее 
Строй дев их украшали чин; 
Венцы, Ахилла мой бодрее, 
Низал на дротик исполин. 
Я зрел, как жилистой рукой 
Он шесть коней на ипподроме 
Вмиг осаждал в бегу; как в громе 
Он, колесницы с гор бедрой 
Своей препнув склоненье, 
Минерву удержал в паденье; 
Я зрел, как в дыме пред полком 
Он в ранах светел, бодр лицом, 
В единоборстве хитр, проворен, 
На огнескачущих волнах 
Был в мрачной буре тих, спокоен, 
Горела молния в очах. 
Его покой — движенье, 
Игра — борьба и бег; 
Забавы — пляска, пенье 
И сельских тьма утех 
Для укрепленья тела. 
Его был дом — друзей. 
Кто приходил для дела, 
Не запирал дверей; 
Души и сердца пища 
Его — несчастным щит; 
Не пышные жилища - 
В них он был знаменит. 
Я зрел в Ареопаге сонм 
Богатырей, ему подобных, 
Седых, правдивых, благородных, 
Весы державших, пальму, гром. 
Они, восседши за зерцалом, 
В великом деле или малом, 
Не зря на власть, богатств покров, 
Произрекали суд богов; 
А где рукой и руку мыли, 
Желая сильному помочь, 
Дьяки, взяв шапку, выходили 
С поклоном от неправды прочь. 
Тогда не прихоть чли — закон, 
Лишь благу общему радели; 
Той подлой мысли не имели, 
Чтоб только свой набить мамон. 
Венцы стяжали, ввуки славы, 
А деньги берегли и нравы, 
И всякую свою ступень 
Не оценяли всякий день; 
Хоть был и недруг кто друг другу, 
Усердие вело, не месть: 
Умели чтить в врагах заслугу 
И отдавать достойным честь. 
Тогда по счетам знали, 
Что десять и что ноль; 
Пиявиц унимали, 
На них посыпав соль; 
В день ясный не сердились, 
Зря на небе пятно, 
С ладьи лишь торопились 
Снять вздуто полотно; 
Кубарить не любили 
День со дня на другой; 
Что можно, вмиг творили, 
Оставя свой покой. 
Тогда кулибинский фонарь, 
Что светел издали, близ темен, 
Был не во всех местах потребен; 
Горел кристалл, — горел от зарь; 
Стоял в столпах гранит средь дома: 
Опрись на них — и не солома. 
В спартанской коже персов дух 
Не обаял сердца и слух; 
Не по опушке добродетель, 
Не по ходулям великан: 
Так мой герой был благодетель 
Не по улыбке — по делам. 
О ты, что правишь небесами 
И манием колеблешь мир, 
Подъемлешь скиптр на злых с громами, 
А добрым припасаешь пир, 
Юпитер! — О Нептун, что бурным, 
Как скатертям, морям лазурным 
Разлиться по земле велел, 
Брега поставив им в предел! - 
И ты, Вулкан, что пред горнами 
В дне ада молнию куешь! - 
И ты, о Феб, что нам стрелами 
Златыми свет и жизнь лиешь! 
Внемлите все молитву, 
О боги! вы мою: 
Зверей, рыб, птиц ловитву 
И благодать свою 
На нивы там пошлите, 
Где отставной герой 
Мой будет жить. — Продлите 
Век, здравье и покой 
Ему вы безмятежной. 
И ты, о милый Вакх! 
Подчас у нимфы нежной 
Позволь спать на грудях. 

1796