Бессмертный Тончи! ты мое 
Лицо в том, слышу, пишешь виде, 
В каком бы мастерство твое 
В Омире древнем, Аристиде, 
Сократе и Катоне ввек 
Потомков поздных удивляло; 
В сединах лысиной сияло, 
И в нем бы зрелся человек. 
Но лысина или парик, 
Но тога иль мундир кургузый 
Соделали, что ты велик? 
Нет! философия и музы; 
Они нас славными творят. 
О! если б осенял дух правый 
И освещал меня луч славы, - 
Пристал бы всякий мне наряд. 
Так, живописец-философ! 
Пиши меня в уборах чудных, 
Как знаешь ты; но лишь любовь 
Увековечь ко мне премудрых. 
А если слабости самим 
И величайшим людям сродны, 
Не позабудь во мне подобны, 
Чтоб зависть улыбалась им. 
Иль нет, ты лучше напиши 
Меня в натуре самой грубой: 
В жестокий мраз с огнем души, 
В косматой шапке, скутав шубой; 
Чтоб шел, природой лишь водим, 
Против погод, волн, гор кремнистых, 
В знак, что рожден в странах я льдистых, 
Что был прапращур мой Багрим. 
Не испугай жены, друзей, 
Придай мне нежности немного: 
Чтоб был я ласков для детей, 
Лишь в должности б судил всех строго; 
Чтоб жар кипел в моей крови, 
А очи мягкостью блистали; 
Красотки бы по мне вздыхали 
Хоть в платонической любви. 

1801