Роберто и Флер Калассо 

И я когда-то жил в городе, где на домах росли 
статуи, где по улицам с криком «растли! растли!» 
бегал местный философ, тряся бородкой, 
и бесконечная набережная делала жизнь короткой. 

Теперь там садится солнце, кариатид слепя. 
Но тех, кто любили меня больше самих себя, 
больше нету в живых. Утратив контакт с объектом 
преследования, собаки принюхиваются к объедкам, 

и в этом их сходство с памятью, с жизнью вещей. Закат; 
голоса в отдалении, выкрики типа «гад! 
уйди!» на чужом наречьи. Но нет ничего понятней. 
И лучшая в мире лагуна с золотой голубятней 

сильно сверкает, зрачок слезя. 
Человек, дожив до того момента, когда нельзя 
его больше любить, брезгуя плыть противу 
бешеного теченья, прячется в перспективу. 

1985