Дмитрию Бобышеву 

Пресловутая иголка в не менее достославном стоге, 
в городском полумраке, полусвете, 
в городском гаме, плеске и стоне 
тоненькая песенка смерти. 

Верхний свет улиц, верхний свет улиц 
всЈ рисует нам этот город и эту воду, 
и короткий свист у фасадов узких, 
вылетающий вверх, вылетающий на свободу. 

Девочка-память бредет по городу, бренчат в ладони монеты, 
мертвые листья кружатся выпавшими рублями, 
над рекламными щитами узкие самолеты взлетают в небо, 
как городские птицы над железными кораблями. 

Громадный дождь, дождь широких улиц льется над мартом, 
как в те дни возвращенья, о которых мы не позабыли. 
Теперь ты идешь один, идешь один по асфальту, 
и навстречу тебе летят блестящие автомобили. 

Вот и жизнь проходит, свет над заливом меркнет, 
шелестя платьем, тарахтя каблуками, многоименна, 
и ты остаешься с этим народом, с этим городом и с этим веком, 
да, один на один, как ты ни есть ребенок. 

Девочка-память бредет по городу, наступает вечер, 
льется дождь, и платочек ее хоть выжми, 
девочка-память стоит у витрин и глядит на бельЈ столетья 
и безумно свистит этот вечный мотив посредине жизни. 

* Текст приводится по СИП.