Пусть август — месяц ласточек и крыш, 
подверженный привычке стародавней, 
разбрасывает в Пулкове камыш 
и грохает распахнутою ставней. 

Придет пора, и все мои следы 
исчезнут, как развалины Атланты. 
И сколько ни взрослей и ни гляди 
на толпы, на холмы, на фолианты, 

но чувства наши прячутся не там 
(как будто мы работали в перчатках), 
и сыщикам, бегущим по пятам, 
они не оставляют отпечатков, 

Поэтому для сердца твоего, 
собравшего разрозненные звенья, 
по-моему, на свете ничего 
не будет извинительней забвенья. 

Но раз в году ты вспомнишь обо мне, 
березой, а не вереском согрета, 
на Севере родном, когда в окне 
бушует ветер на исходе лета. 

август 1964