Ржавый румынский танкер, барахтающийся в лазури, 
как стоптанный полуботинок, который, вздохнув, разули. 

Команда в одном исподнем — бабники, онанюги -- 
загорает на палубе, поскольку они на юге, 

но без копейки в кармане, чтоб выйти в город, 
издали выглядящий, точно он приколот 

как открытка к закату; над рейдом плывут отары 
туч, запах потных подмышек и перебор гитары. 

О, Средиземное море! после твоей пустыни 
ногу тянет запутаться в уличной паутине. 

Палубные надстройки и прогнивший базис 
разглядывают в бинокль порт, как верблюд — оазис. 

Ах, лишь истлев в песке, растеряв наколки, 
можно видать, пройти сквозь ушко иголки, 

чтоб сесть там за круглый столик с какой-нибудь ненаглядной 
местных кровей под цветной гирляндой 

и слушать, как в южном небе над флагом морской купальни 
шелестят, точно пальцы, мусоля банкноты, пальмы. 

1989 

* Датировано по переводу в SF.