Отец, как водится, был злостным воротилой, 
Но не таков 
Обычай нынче у сынков: 
Там, где им взять нельзя ни окриком, ни силой, 
Они берут улыбкой милой 
И ласковым словцом. 

Встречаться мне пришлось в деревне с молодцом. 
Шла про него молва в народе: 
«Михал Иваныч-то!.. Богач, помещик вроде, —  
Какая разница меж тем, гляди, с отцом.  
Как распинается за бедноту на сходе! 
«Мы, братцы, — грит, — одна семья... 
Как, значит, вы да, значит, я...» 
Не разобрать хотя, что «значит», —  
Заика, видишь ли, с суконным языком!  
Но видно, что скорбит: в грудь тычет кулаком 
И горько плачет!  
«Бог с ним, что не речист: была бы голова!» —  
Такая шла молва. 
И никому-то мысль в башку не приходила,  
Что сын пошел в отца: такой же воротила,  
Да только что дела ведет на лад иной. 
Где? — За народною спиной.  
Сойдутся, снюхавшись, добряк Михал Иваныч  
Да Черт Степаныч,  
Мошна с мошной, 
Да толковать почнут, кого где можно скушать.  
Вот тут бы нашего заику и послушать: 
Скупой сначала на слова,  
Кряхтит он, охает, вздыхает… Но едва 
Запахнет жареною коркой,  
Заика речь ведет — что чистый жемчуг льет, 
Не говорит подлец: поет! 
Не как-нибудь: скороговоркой! 

Друзья! Скажу вам напрямик:  
Держитесь за сто верст от «социал-заик», 
Их развелася нынче — стая. 
Но распознать их — вещь простая.  
Высоких нот они — зарежьте — не берут, 
А и затянут, так соврут. 
С доподлинным борцом блистая внешним сходством,  
Иной из этаких господ юлит-юлит.  
Но вы узнаете, где у него болит,  
Когда он заскулит с поддельным благородством:  
«Тов… арищи! В борь… бе… все ль средства... 
хор… оши? 
Ну… ну… к чему… н… алог на 
б… ары… ары… ши? 
И… и… з… ачем контр… оль… н… ад пр… оиз… оиз…  
водством?!»  
А дальше уж пошло: «Ваш разум затемнен, 
И разгорелись ваши страсти;  
Рабочим — надо ждать, а до иных времен,  
Пока там что, должны буржуи встать у власти»,  
Что «пролетариев другие ждут дела...» 

А ждет «хозяйская», конечно, кабала!  

1917