Не заражен я глупым чванством,  
Покаюсь честно, не солгу:  
Перед моей родней, крестьянством,  
Я остаюсь в большом долгу. 

Мой голос в годы фронтовые  
Подобен часто был трубе.  
Писал я песни боевые  
И призывал народ к борьбе. 

К борьбе с судьбой былой, кровавой, 
К борьбе с попом и кулаком, 
К борьбе с помещичьей оравой, 
С Деникиным и Колчаком. 

Вновь баре жить хотели жирно.  
Мы им сказали: «Черта с два!»  
В борьбе прославилась всемирно  
Красноармейская братва. 

Потом пошли другие годы,  
Пора иных забот, хлопот:  
Живил и нивы и заводы  
Крестьянский и рабочий пот. 

Нам было знойно и морозно,  
Но — шла работа, как война.  
И вот пред вражьей силой грозно  
Стоит с деревнею колхозной  
Индустриальная страна! 

Деревня, жившая так бедно,  
Рванулась к свету и красе.  
Стальные кони мчат победно  
На коллективной полосе. 

Легли квадратами гектары —  
Пять тысяч га! Семь тысяч га!  
Вот — коллективные амбары,  
Вот — коллективные стога. 

Вот — ну, подумать! — спортплощадка.  
Вот комсомольский уголок:  
Где были образ и лампадка —  
Плакат под самый потолок. 

Дурман поповского глагола  
Томится в собственном гною,  
Совет, лечебница и школа  
Победу празднуют свою. 

О, сколько их на фронте этом  
Не всеми энаемых побед!  
Но ни одним еще поэтом  
Фронт этот ярко не воспет. 

Есть грех и мой в немалой доле,  
Но… нету вечных силачей.  
Мне одному хрипеть доколе?  
Вина на тех певцах поболе,  
Кто и моложе и бойчей. 

Ребята! Юные поэты! 
Певцы — ударники полей! 
У вас возможностям нет сметы, 
У вас и краски и сюжеты!  
Ударней действуйте, смелей! 

Чтоб боевая ваша нота  
Все перекрыла образцы.  
Где гениальная работа,  
Там — гениальные певцы! 

1931