Самовар свистал в три свиста.  
Торопяся и шаля,  
Три румяных гимназиста  
Уплетали кренделя. 

Чай со сливками любовно  
Им подсовывала мать  
«Вновь проспали! Девять ровно!  
Надо раньше поднимать! 

Всё поблажкам нет предела!» —  
Барин ласково гудел.  
Мать на младшего глядела: 
«Вася будто похудел... 

Нету летнего румянца!..»  
Состоя при барчуках,  
Тятька мой три школьных ранца  
Уж держал в своих руках, 

А за ним пугливо сзади  
Я топтался у дверей.  
Барин снова: «Бога ради,  
Мать, корми ты их скорей! 

Вот! — он к тятьке обернулся. —  
Сколько нам с детьми хлопот.  
Из деревни твой вернулся?  
Разве зимних нет работ? 

А, с книжонкою мальчишка?!  
Велики ль его года?  
Покажи-ка, что за книжка?  
Подойди ж, дурак, сюда!» 

Я стоял как деревянный. 
Тятька подал книгу вмиг. 
«М-да… Не-кра-сов… Выбор странный!.. 
Проку что с таких-то книг?! 

Ну, стишки!.. Ну, о народе!..  
Мальчик твой по существу  
Мог бы лучше на заводе  
Обучаться мастерству!.. 

Или все мужичьи дети  
Рвутся выйти в господа?.  
И опять же книги эти…  
Сколько скрыто в них вреда!.. 

Дай лишь доступ в наше время  
К их зловредным семенам!!»  
Тятька скреб смущенно темя: 
«Что уж, барин!.. Где уж нам!..» 

Я со страху и печали  
На ногах стоял едва,  
А в ушах моих звучали  
Сладкой музыкой слова: 

«Ноги босы, грязно тело,  
И едва прикрыта грудь…  
Не стыдися! Что за дело?  
Это многих славных путь. 

...................... . 

Не без добрых душ на свете  
Кто-нибудь свезет в Москву,  
Будешь в университете —  
Сон свершится наяву! 

Там уж поприще широко:  
Знай работай, да не трусь…  
Вот за что тебя глубоко 
Я люблю, родная Русь!» 

1921