1 

«Ну, как мы встретимся?- невольно думал он, 
По снегу рыхлому к вокзалу подъезжая.- 
Уж я не юноша и вовсе не влюблен... 
Зачем же я дрожу? Ужели страсть былая 
Опять как ураган ворвется в грудь мою 
Иль только разожгли меня воспоминанья?» 
И опустился он на мерзлую скамью, 
Исполнен жгучего, немого ожиданья. 
Давно, давно, еще студентом молодым, 
Он с нею встретился в глуши деревни дальней. 
О том, как он любил и как он был любим 
Любовью первою, глубокой, идеальной, 
Как планы смелые чертила с ним она, 
Идее и любви всем жертвовать умея,- 
Про то никто не знал, а знала лишь одна 
Высоких тополей тенистая аллея. 
Пришлось расстаться им, прошел несносный год. 
Он курс уже кончал, и новой, лучшей доли 
Была близка пора… И вдруг он узнает, 
Что замужем она, и вышла против воли. 
Чуть не сошел с ума, едва не умер он, 
Давал нелепые, безумные обеты, 
Потом оправился… С прошедшим примирен, 
Писал ей изредка и получал ответы; 
Потом в тупой борьбе с лишеньями, с нуждой 
Прошли бесцветные, томительные годы; 
Он привыкал к цепям, и образ дорогой 
Лишь изредка блестел лучом былой свободы, 
Потом бледнел, бледнел, потом совсем угас. 
И вот, как одержал над сердцем он победу, 
Как в тине жизненной по горло он погряз,- 
Вдруг весть нежданная: «Муж умер, и я еду». 
— «Ну, как мы встретимся?» А поезд опоздал.... 
Как ожидание бывает нестерпимо! 
Толпою пестрою наполнился вокзал, 
Гурьба артельщиков прошла, болтая, мимо, 
А поезда всё нет, пора б ему прийти! 
Вот раздался свисток, дым по дороге взвился... 
И, тяжело дыша, как бы устав в пути, 
Железный паровоз пред ним остановился. 

2 

«Ну, как мы встретимся?»-так думала она, 
Пока на всех порах курьерский поезд мчался. 
Уж зимний день глядел из тусклого окна, 
Но убаюканный вагон не просыпался. 
Старалась и она заснуть в ночной тиши, 
Но сон, упрямый сон бежал всё время мимо: 
Со дна глубокого взволнованной души 
Воспоминания рвались неудержимо. 
Курьерским поездом, спеша Бог весть куда, 
Промчалась жизнь ее без смысла и без цели, 
Когда-то, в лучшие, забытые года, 
И в ней горел огонь, и в ней мечты кипели! 
Но в обществе тупом, средь чуждых ей натур 
Тот огонек задут безжалостной рукою: 
Покойный муж ее был грубый самодур, 
Он каждый сердца звук встречал насмешкой злою. 
Был человек один.- Тот понял, тот любил... 
А чем она ему ответила?- Обманом... 
Что ж делать? Для борьбы ей не хватило сил, 
Да и могла ль она бороться с целым станом? 
И вот увидеться им снова суждено... 
Как встретятся они? Он находил когда-то 
Ее красавицей, но это так давно... 
Изменят хоть кого утрата за утратой! 
А впрочем… Не блестя, как прежде, красотой, 
Черты остались те ж, и то же выраженье... 
И стало весело ей вдруг при мысли той, 
Всё оживилося в ее воображеньи! 
Сидевший близ нее и спавший пассажир 
Качался так смешно, с осанкой генерала, 
Что, глядя на него и на его мундир, 
Бог знает отчего, она захохотала. 
Но вот проснулись все,- теперь уж не заснуть... 
Кондуктор отобрал с достоинством билеты; 
Вот фабрики пошли, свисток — и кончен путь. 
Объятья, возгласы, знакомые приветы... 
Но где же, где же он? Не видно за толпой, 
Но он, конечно, здесь… О, Боже, неужели 
Тот, что глядит сюда, вон этот, пожилой, 
С очками синими и в меховой шинели? 

3 

И встретились они, и поняли без слов, 
Пока слова текли обычной чередою, 
Что бремя прожитых бессмысленно годов 
Меж ними бездною лежало роковою. 
О, никогда еще потраченные дни 
Среди чужих людей, в тоске уединенья, 
С такою ясностью не вспомнили они, 
Как в это краткое и горькое мгновенье! 
Недаром злая жизнь их гнула до земли, 
Забрасывая их слоями грязи, пыли... 
Заботы на лице морщинами легли, 
И думы серебром их головы покрыли! 
И поняли они, что жалки их мечты, 
Что под туманами осеннего ненастья 
Они — поблекшие и поздние цветы - 
Не возродятся вновь для солнца и для счастья! 
И вот, рука в руке и взоры опустив, 
Они стоят в толпе, боясь прервать молчанье... 
И в глубь минувшего, в сердечный их архив 
Уже уходит прочь еще воспоминанье! 
Ему припомнилась та мерзлая скамья, 
Где ждал он поезда в волнении томящем, 
Она же думала, тревогу затая: 
«Как было хорошо, когда в вагоне я 
Смеялась от души над пассажиром спящим!» 

1870