Уж к утру близилось… Унынье превозмочь 
На шумном празднике не мог я и тоскливо 
Оставил скучный пир. Как день, сияла ночь. 
Через Неву домой я ехал торопливо. 

Всё было так мертво и тихо на реке. 
Казались небеса спокойствием объяты; 
Облитые луной, белели вдалеке 
Угрюмые дворцы, заснувшие палаты; 

И скрип моих саней один звучал кругом, 
Но музыке иной внимал я слухом жадным: 
То тихий стон ее в безмолвии ночном 
Мне душу потрясал каким-то сном отрадным. 

И чудилося мне: под тканью золотой, 
При ярком говоре толпы немых видений, 
В неведомой красе носились предо мной 
Такие светлые, сияющие тени... 

То вдруг какой-то страх и чувство пустоты 
Сжимали грудь мою… Сменяя призрак ложный, 
Другие чередой являлися мечты, 
Другой носился бред, и странный и тревожный. 

Пустыней белою тот пир казался мне; 
Тоска моя росла, росла, как стон разлуки... 
И как-то жалобно дрожали в тишине 
Напева бального отрывочные звуки. 

4 января 1857