В саду Гефсиманском стоял Он один, 
Предсмертною мукой томимый. 
Отцу Всеблагому в тоске нестерпимой 
Молился страдающий Сын. 

«Когда то возможно, 
Пусть, Отче, минует Мя чаша сия, 
Однако да сбудется воля Твоя...» 
И шел Он к апостолам с думой тревожной, 
Но, скованы тяжкой дремой, 
Апостолы спали под тенью оливы, 
И тихо сказал Он им: «Как не могли вы 
Единого часа побдети со Мной? 
Молитесь! Плоть немощна ваша!..» 
И шел Он молиться опять: 
«Но если не может Меня миновать - 
Не пить чтоб ее — эта чаша, 
Пусть будет, как хочешь Ты, Отче!» И вновь 
Объял Его ужас смертельный, 
И пот Его падал на землю как кровь, 
И ждал Он в тоске беспредельной. 
И снова к апостолам Он подходил, 
Но спали апостолы сном непробудным, 
И те же слова Он Отцу говорил, 
И пал на лицо, и скорбел, и тужил, 
Смущаясь в борении трудном!.. 

О, если б я мог 
В саду Гефсиманском явиться с мольбами, 
И видеть следы от Божественных ног, 
И жгучими плакать слезами! 
О, если б я мог 
Упасть на холодный песок 
И землю лобзать ту святую, 
Где так одиноко страдала любовь, 
Где пот от лица Его падал как кровь, 
Где чашу Он ждал роковую! 
О, если б в ту ночь кто-нибудь,  
В ту страшную ночь искупленья, 
Страдальцу в изнывшую грудь 
Влил слово одно утешенья! 
Но было всё тихо во мраке ночном, 
Но спали апостолы тягостным сном, 
Забыв, что грозит им невзгода; 
И в сад Гефсиманский с дрекольем, с мечом, 
Влекомы Иудой, входили тайком 
Несметные сонмы народа! 

1868