Давно ль, ваш город проезжая, 
Вошел я в старый, тихий дом 
И, словно гость случайный рая, 
Душою ожил в доме том! 
Давно ли кажется? А годы 
С тех пор подкрались и прошли, 
И часто, часто, в дни невзгоды, 
Мне, светлым призраком вдали, 
Являлась милая картина. 
Я помню: серенький денек, 
По красным угольям камина 
Перебегавший огонек, 
И ваши пальцы, и узоры, 
Рояль, рисунки, и цветы, 
И разговоры, разговоры - 
Плоды доверчивой мечты... 
И вот, опять под вашим кровом 
Сижу — печальный пилигрим... 
Но — тем живым, горячим словом 
Мы обменяться не спешим. 
Мы, долго странствуя без цели, 
Забыв, куда и как идти, 
Сказать не смею: постарели, 
Но… утомились на пути. 
А где же те, что жили вами, 
Кем ваша жизнь была полна? 
С улыбкой горькою вы сами 
Их перебрали имена: 
Тот умер, вышла замуж эта 
И умерла — тому уж год, 
Тот изменил вам в вихре света, 
Та — за границею живет... 
Какой-то бурей дикой, жадной 
Их уносило беспощадно, 
И длинный ряд немых могил 
Их милый образ заменил... 
А наши думы и стремленья, 
Надежды, чувства прежних лет? 
Увы! От них пропал и след, 
Как от миражей сновиденья... 
Одне судьбой в архив сданы 
И там гниют под слоем пыли, 
Другие горем сожжены, 
Те — нам, как люди, изменили... 
И мы задумались, молчим... 
Но нам — не тягостно молчанье, 
И изредка годам былым 
Роняем мы воспоминанье; 
Так иногда докучный гость, 
Чтоб разговор не замер сонный, 
Перед хозяйкой утомленной 
Роняет пошлость или злость. 
И самый дом глядит построже, 
Хоть изменился мало он: 
Диваны, кресла — все в нем то же, 
Но заперт наглухо балкон... 
Тафтой задернута картина 
И, как живой для нас упрек,- 
По красным угольям камина 
Бежит и блещет огонек. 

1891