О солнце, раскаленное чрез меру, 
Угасни, смилуйся над бедною землей! 
Мир призраков колеблет атмосферу, 
Дрожит весь воздух ярко-золотой. 
Над желтыми лохмотьями растений 
Плывут прозрачные фигуры испарений. 
Как страшен ты, костлявый мир цветов, 
Сожженных венчиков, расколотых листов, 
Обезображенных, обугленных головок, 
Где бродит стадо божиих коровок! 

В смертельном обмороке бедная река 
Чуть шевелит засохшими устами. 
Украсив дно большими бороздами, 
Ползут улитки, высунув рога. 
Подводные кибиточки, повозки, 
Коробочки из перла и известки, 
Остановитесь! В этот страшный день 
Ничто не движется, пока не пала тень. 
Лишь вечером, как только за дубравы 
Опустится багровый солнца круг, 
Заплакав жалобно, придут в сознанье травы, 
Вздохнут дубы, подняв остатки рук. 

Но жизнь моя печальней во сто крат, 
Когда болеет разум одинокий 
И вымыслы, как чудища, сидят, 
Поднявши морды над гнилой осокой. 
И в обмороке смутная душа, 
И, как улитки, движутся сомненья, 
И на песках, колеблясь и дрожа, 
Встают, как уголь, черные растенья. 

И чтобы снова исцелился разум, 
И дождь и вихрь пускай ударят разом! 
Ловите молнию в большие фонари, 
Руками черпайте кристальный свет зари, 
И радуга, упавшая на плечи, 
Пускай дома украсит человечьи. 

Не бойтесь бурь! Пускай ударит в грудь 
Природы очистительная сила! 
Ей всё равно с дороги не свернуть, 
Которую сознанье начертило. 
Учительница, девственница, мать, 
Ты не богиня, да и мы не боги, 
Но все-таки как сладко понимать 
Твои бессвязные и смутные уроки! 

1936