Утро встало. Пар тумана 
Закатился за поля. 
Как слепцы из каравана, 
Разбежались тополя. 
Хоры сеялок, отвесив 
Килограммы тонких зерен, 
Едут в ряд, и пахарь весел, 
От загара солнца черен. 
Также тут сидел солдат. 
Посреди крестьянских сел, 
Размышленьями богат, 
Он такую речь повел: 
»Славься, славься, Земледелье, 
Славься, пение машин! 
Бросьте, пахари, безделье, 
Будет ужин и ужин. 
Науку точную сноповязалок, 
Сеченье вымени коров 
Пойми! Иначе будешь жалок, 
Умом дородным нездоров. 
Теория освобождения труда 
Умудрила наши руки. 
Славьтесь, добрые науки 
И колхозы-города!» 

Замолк. Повсюду пробежал 
Гул веселых одобрений, 
И солдат, подняв фиал, 
Пиво пил для утоленья. 
Председатель многополья 
И природы коновал, 
Он военное дреколье 
На серпы перековал. 
И тяжелые, как домы, 
Разорвав черту межи, 
Вышли, трактором ведомы, 
Колесницы крепкой ржи. 
А на холме у реки 
От рождения впервые 
Ели черви гробовые 
Деревянный труп сохи. 
Умерла царица пашен, 
Коробейница старух! 
И растет над нею, важен. 
Сын забвения, лопух. 
И растет лопух унылый, 
И листом о камень бьет, 
И над ветхою могилой 
Память вечную поет. 

1929