Х л о я 

Если сок твой неизменен, 
Трубадурская душа, 
Если песни, как каменья, 
Упадают и блестят. 
Если даже в этом мире 
Чудотворном и крутом 
В мавританские псалтири 
Скользкой уткой побежал,— 
Не надейся и ушами 
На сигнал не поводи, 
И морщинистый листочек 
В рукаве до утра прячь. 

Я 

Хлоя, Хлоя, тонкой ранкой 
Сердце жалуется мне, 
И перо в мохнатой банке 
Тушью траурной чертит. 
Я не волен жизни верить — 
Глаз бежит вокруг оси, 
И внизу у самой двери 
Встал с решеткой Зурбаран. 

Х л о я 

Положи ярем, бессильный, 
Разломи свое перо, 
И малиновые крылья 
В узелочек запакуй. 
У приказчика Евмена 
Каша ходит по воде — 
Подними ему полено 
И кофейню поверти. 

Я 

Человеки ходят с брюхом, 
От него идут лучи, 
И мясистые пауки 
Машут маслом на него. 
А потом, немного треснув, 
В ящик бархатный ползет, 
И тропическая плесень 
Сонным заревом вверху. 

Х л о я 

Встань, гордец, бумаг водитель, 
Развяжи свои глаза: 
Розовой водой омыты, 
Поднимаются миры, 
В бедрах узкая Кастилья, 
А в листочке, погляди,— 
Приклеились без усилья 
Те же Ева и Адам. 

Ф и л о с о ф 

Пойте, пойте, хвалите, хлещите в ладоши — 
Я вещам воспеваю хвалу, 
И раструбы веков мой голос множат, 
Он, как башня, стоит на юру. 
Это в них посредине движенья и громы, 
Неприметные глазу пока, 
Это в них закрутились на конях фаэтоны, 
Перекрестки, моря, берега. 
И не доски — а сестры, не железы — а братья. 
Где рука твоя, Смерть, покажи! 
Пойте, пойте, хвалите, валитесь в объятья, 
Целовайтесь, никто не дрожи! 

1926