Итак, мой милый друг, оставя скучный свет 
И в поле уклонясь от шума и сует, 
В деревне ты живешь, спокойный друг природы, 
Среди кудрявых рощ, под сению свободы! 
И жизнь твоя течет, как светлый ручеек, 
Бегущий по лугам, как легкий ветерок, 
Играющий в полях с душистыми цветами 
Или в тени древес пастушки с волосами. 
Беспечность твой удел! Стократ она милей 
И пышности владык и блеску богачей! 
Не тот, по мне, счастлив, кто многим обладает, 
Воспитан в роскоши, в звездах златых сияет 
(_Ни злато, ни чины ко счастью не ведут_); 
Но тот, чьи ясны дни в невинности текут, 
Кто сердцем не смущен, кто, славы не желая, 
Но искренно, в душе, свой рок благословляя, 
Доволен тем, что есть, и лучшего не ждет - 
И небо на него луч благости лиет! 
Гром брани до него в пустыне не доходит; 
Ни алчность почестей, ни зависть не тревожит 
Его, сидящего при светлом ручейке 
Под сению древес с Горацием в руке 
Или в объятиях своей супруги нежной. 
О друг мой! Так и ты, оставя град мятежный, 
В уединении, в безмолвной тишине 
Вкушаешь всякий день лишь радости одне! 
То бродишь по лугам, то п_о

лесу гуляешь, 
То лирою своей Климену восхищаешь, 
То быстро на коне несешься по полям, 
_Как шумный ветр пустынь_; то ходишь по утрам 
С собакой и ружьем — и с птицами воюешь; 
То, сидя на холме, прелестный вид рисуешь! 
А вечером, когда зефиров резвых рой 
На листьях алых роз, осыпанных росой, 
Утихнет и заснет, как пахарь возвратится 
С полей, чтобы в семье покоем насладиться, 
Как вечера туман обымет мрачный лес, 
Когда усеется звездами свод небес, 
Тогда ты, вышедши из хижины смиренной, 
Покрытой мягким мхом, древами осененной, 
С своею милою приближишься к реке 
И станешь рассекать с ней волны в челноке, 
И будет вам луна сопутницей приятной! 
Взор бросив на тебя, взор только сердцу внятный, 
Промолвит милая, вздохнув: «Друг нежный мой! 
Какое счастье быть любимою тобой! 
Но, ах! всегда ль судьбы к нам будут так преклонны? 
Быть может, разлучат с тобой нас люди злобны 
Иль смерть… печальна мысль!» — «На что себя смущать, - 
Ты скажешь ей, — на что покой свой нарушать? 
Любезны мы богам, чего же нам страшиться? 
Мы чистою душой привыкли им молиться! 
Когда от нас в слезах убогий уходил? 
Когда гонимый в нас друзей не находил? 
Утешься, милая! Мы добры — и, конечно, 
Нас боги наградят здесь жизнью долговечной!» 
Потом, обнявшися, в безмолвии, домой 
Пойдете медленно вкушать ночной покой. 
Вы не услышите ни птичек щебетанья, 
Ни звука от рогов, ни эха грохотанья, - 
Сны благотворные с лазоревых небес 
Слетят на ложе к вам с толпой приятных грез, 
А утренний зефир, прохладу разливая, 
Разбудит вас опять… Живи в полях, вкушая 
Прямые радости чувствительных сердец! 
Когда же нимф собор оставит мрачный лес, 
Когда туманами одетая Аврора 
В лесу поющих птиц не будет слышать хора 
И вместо ярких роз лишь иней по утрам 
С осенней будет мглой на землю сыпать к нам, - 
Тогда, мой милый друг, в столицу возвратися, 
Таков, как был всегда, к друзьям своим явися! 
Поверь! И в городе возможно с счастьем жить: 
Оно везде — умей его лишь находить!