Давно плыву житейским морем, 
Не раз при мне вздымался вал, 
Который счастьем или горем 
Пловцов случайно заливал. 

Но в красный день и под ненастьем 
Не мог я хорошо понять, 
Что люди признавали счастьем 
И что способны горем звать. 

Их поиски мне были чужды, 
И чужды их забот плоды. 
В их счастье не имел я нужды, 
В их горе не видал беды. 

Чужому мненью, словно игу, 
Не подставлял я головы; 
Как знал, читал я жизни книгу, 
Но не со слов людской молвы. 

Теперь, что с альфы на омегу 
Я окончательно попал, 
Теперь, что после бурь ко брегу 
Несет меня последний вал, 

Еще с толпою разнородней 
Своим фарватером плыву, 
И мнится мне, всё сумасбродней - 
Все люди бредят наяву. 

Я прав иль нет? Не мне задачу 
Решить, но с грустью сознаюсь; 
О торжествах я часто плачу, 
А над страданьями смеюсь. 

1864