С Олимпа изгнаны богами, 
Веселость с Истиной святой 
Шатались по свету друзьями, 
Людьми довольны и собой; 
Но жизнь бродяг им надоела, 
Наскучила и дружбы связь, 
В колодезь Истина засела, 
Веселость в погреб убралась. 

На юность вечную от граций 
С патентами Анакреон 
И мудрый весельчак Гораций 
К ней приходили на поклон. 
Она их розами венчала, 
И розы дышат их теперь; 
Она Державина внушала, 
Когда ковша он славил дщерь. 

Она в Мелецком воскресила 
На хладном севере Шолье, 
И с Дмитревым друзей манила 
На скромное житье-бытье. 
И Пиндар наш — когда сослаться 
На толки искренних повес - 
Охотник в погреб был спускаться, 
Чтобы взноситься до небес! 

Почто же наших дней поэты 
Не подражают старикам 
И музы их, наяды Леты, 
Зевая, сон наводят нам? 
Или, покрывшись облаками, 
Не хочет Феб на нас взглянуть? 
Нет! К славе путь зарос меж нами 
За то, что в погреб брошен путь! 

От принужденья убегает 
Подруга резвости, любовь; 
Она в гостиной умирает, 
А в погребе живится вновь. 
У бар частехонько встречаешь, 
Что разум заменен вином, 
Перед столом у них зеваешь, 
Но не зеваешь за столом. 

Друзья! Вы в памяти храните, 
Что воды воду лишь родят, - 
Чостсрг стихов вы там ищите, 
Где расцветает виноград. 
О, если б Бахус в наказанье 
1Чне шайку водопийц отдал, 
Я всех бы их на покаянье 
В порожний погреб отослал! 

1816