Наш век нас освещает газом 
Так, что и в солнце нужды нет: 
Парами нас развозит разом 
Из края в край чрез целый свет. 

А телеграф, всемирный сплетник 
И лжи и правды проводник, 
Советник, чаще злой наветник, 
Дал новый склад нам и язык. 

Смышлен, хитер ты, век. Бесспорно! 
Никто из братии твоей, 
Как ты, не рыскал так проворно, 
Не зажигал таких огней. 

Что ж проку? Свестъ ли без пристрастья 
Наш человеческий итог? 
Не те же ль немощи, несчастья 
И дрязги суетных тревог? 

Хотя от одного порока 
Ты мог ли нас уврачевать? 
От злых страстей, от их потока 
Нас в пристань верную загнать? 

Не с каждым днем ли злость затейней, 
И кровь не льется ль на авось, 
В Америке, да и в Гольштейне, 
Где прежде пиво лишь лилось? 

Болезни сделались ли реже? 
Нет, редко кто совсем здоров, 
По-прежнему — болезни те же, 
И только больше докторов. 

И перестали ль в век наш новый, 
Хотя и он довольно стар, 
Друг другу люди строить ковы, 
Чтобы верней нанесть удар? 

И люди могут ли надежно 
Своим день завтрашний считать, 
От правды отличить, что ложно, 
И злом добра не отравлять? 

А уголовные палаты 
Вложить в ножны закона меч? 
От нот и грамот дипломаты 
Чернил хоть капельку сберечь? 

Нет! Так же часты приговоры, 
Депешам так же счета нет: 
И всё же не уймутся воры, 
И мира не дождется свет. 

Как ты молвой ни возвеличен, 
Блестящий и крылатый век! 
Всё так же слаб и ограничен 
Тобой вскормленный человек. 

Уйми свое высокомерье, 
Не будь себе сам враг и льстец: 
Надменность — то же суеверье, 
А ты — скептический мудрец. 

Как светоч твой нам ни сияет, 
Как ты ни ускоряй свой бег, 
Всё та же ночь нас окружает, 
Всё тот же темный ждет ночлег. 

1848