Когда припомню я и жизнь, и всё былое, 
Рисуется мне жизнь — как поле боевое, 
Обложенное всё рядами мертвых тел, 
Средь коих я один как чудом уцелел. 
Дружиной бодрою, отважной молодежью 
Мы рано вышли все в поход, на волю божью. 
У каждого был жезл фельдмаршальский в суме, 
У каждого — своя победа на уме, 
У каждого — свои надежды, цель и радость; 
Доверчиво судьбу опрашивала младость. 
Но скоро ворвалась смерть в юный наш отряд. 
Сплошной сомкнули мы разорванный свой ряд 
И, скорбью помянув утраченного брата, 
Самонадеянно, удалые ребята 
И каждый о себе беспечный, шли вперед, 
Бегом — на крутизну, потоком — вплавь и вброд. 
Мы песнью боевой весь воздух оглашали. 
Задачи бытия восторженно решали 
Горячие сердца и смелые умы. 
Но полдень наступил, и оглянулись мы: 
Уж многих наших нет, и лучших нет из братии; 
Смерть выхватила их из дружеских объятий 
Внезапно, в золотой поре цветущих сил, 
Когда их зрелый дух так плодороден был! 
Тут робкий взгляд — вперед и на себя — печальный 
Вперили мы: хладел тот пыл первоначальный, 
Которым наша грудь кипела, а наш ум 
Насытиться не мог в тревоге смелых дум. 
Стал небосклон темней и путь как будто у_же, 
В угасших днях друзей и наши гасли вчуже; 
А всё еще редел, простреленный насквозь, 
Строй — некогда стена, теперь — разбитый врозь. 
Когда же зорю мы пробили в час молитвы, 
Нас налицо два-три сошлись на поле битвы. 
Стал недочет и в тех, оставшихся… Поздней 
Оплакивал один я всех моих друзей.