В черном небе волчья проседь, 
И пошел буран в бега, 
Будто кто с размаху косит 
И в стога гребет снега. 

На косых путях мороза 
Ни огней, ни дыму нет, 
Только там, где шла береза, 
Остывает тонкий след. 

Шла береза льда напиться, 
Гнула белое плечо. 
У тебя ж огонь еще: 
В темном золоте светлица, 

Синий свет в сенях толпится, 
Дышат шубы горячо. 
Отвори пошире двери, 
Синий свет впусти к себе, 

Чтобы он павлиньи перья 
Расстелил по всей избе, 
Чтобы был тот свет угарен, 
Чтоб в окно, скуласт и смел, 

В иглах сосен вместо стрел, 
Волчий месяц, как татарин, 
Губы вытянув, смотрел. 
Сквозь казацкое ненастье 

Я брожу в твоих местах. 
Почему постель в цветах, 
Белый лебедь в головах? 
Почему ты снишься, Настя, 
В лентах, в серьгах, в кружевах? 

Неужель пропащей ночью 
Ждешь, что снова у ворот 
Потихоньку захохочут 
Бубенцы и конь заржет? 

Ты свои глаза открой-ка - 
Друга видишь неужель? 
Заворачивает тройки 
От твоих ворот метель. 

Ты спознай, что твой соколик 
Сбился где-нибудь в пути. 
Не ему во тьме собольей 
Губы теплые найти! 

Не ему по вехам старым 
Отыскать заветный путь, 
В хуторах под Павлодаром 
Колдовским дышать угаром 
И в твоих глазах тонуть! 

1932