Разум мой бесстрастен. Сердце бьется четко. 
Вспомнилось мне лето давнее в лесу. 
Только что узнал я: у тебя чахотка,- 
Вскоре гроб твой белый к церкви понесу. 

Вспомнилось мне лето: мошки, незабудки, 
Грозы и туманы, вечера в луне. 
Силы были сильны, чувства были чутки; 
Ты была со мною, ты была при мне. 

Может быть, томилась вешнею ажурью, 
Может быть, любила чувственно и зло,- 
Только вся дышала знойною лазурью 
Или омрачалась девственно светло... 

Часто мы лежали в ландышах и в кашке, 
Точно брат с сестрою, телом к телу льня; 
Часто приходила ты в одной рубашке 
Ночью в кабинет мой, возжелав меня... 

Но когда тянулся я к тебе всем телом, 
Чтоб в тебя, как в омут, глубоко упасть, 
Ты, с лицом от муки страстной побледнелым, 
Грубою издевкой охлаждала страсть. 

То лазорьно-нежно, то кошмарно едко 
Говорила броско о каком-то «нем»; 
Тщетно я терзался: кто ты? амулетка, 
Верная обету? лилия с вином?. 

Все я понял после. Хорошо и кротко 
На душе печальной. Слушай-ка, дитя! 
Твой удел — могила: у тебя чахотка. 
От тебя заразу я приму шутя. 

1912