Над озером, в глухих дубровах, 
Спасался некогда Монах, 
Всегда в занятиях суровых, 
В посте, молитве и трудах. 
Уже лопаткою смиренной 
Себе могилу старец рыл — 
И лишь о смерти вожделенной 
Святых угодников молил. 

Однажды летом у порогу 
Поникшей хижины своей 
Анахорет молился богу. 
Дубравы делались черней; 
Туман над озером дымился, 
И красный месяц в облаках 
Тихонько по небу катился. 
На воды стал глядеть Монах. 

Глядит, невольно страха полный; 
Не может сам себя понять… 
И видит: закипели волны 
И присмирели вдруг опять… 
И вдруг… легка, как тень ночная, 
Бела, как ранний снег холмов, 
Выходит женщина нагая 
И молча села у брегов. 

Глядит на старого Монаха 
И чешет влажные власы. 
Святой Монах дрожит со страха 
И смотрит на ее красы. 
Она манит его рукою, 
Кивает быстро головой… 
И вдруг – падучею звездою — 
Под сонной скрылася волной. 

Всю ночь не спал старик угрюмый 
И не молился целый день — 
Перед собой с невольной думой 
Всё видел чудной девы тень. 
Дубравы вновь оделись тьмою; 
Пошла по облакам луна, 
И снова дева над водою 
Сидит, прелестна и бледна. 

Глядит, кивает головою, 
Целует из дали шутя, 
Играет, плещется волною, 
Хохочет, плачет, как дитя, 
Зовет Монаха, нежно стонет… 
«Монах, Монах! Ко мне, ко мне!..» 
И вдруг в волнах прозрачных тонет; 
И всё в глубокой тишине. 

На третий день отшельник страстный 
Близ очарованных брегов 
Сидел и девы ждал прекрасной, 
А тень ложилась средь дубров… 
Заря прогнала тьму ночную: 
Монаха не нашли нигде, 
И только бороду седую 
Мальчишки видели в воде.