Скажи, парнасский мой отец, 
Неужто верных муз любовник 
Не может нежный быть певец 
И вместе гвардии полковник? 
Ужели тот, кто иногда 
Жжет ладан Аполлону даром, 
За честь не смеет без стыда 
Жечь порох на войне с гусаром 
И, если можно, города? 
Беллона, Муза и Венера, 
Вот, кажется, святая вера 
Дней наших всякого певца. 
Я шлюсь на русского Буфлера 
И на Дениса храбреца, 
Но не на Глинку офицера, 
Довольно плоского певца; 
Не нужно мне его примера... 
Ты скажешь: «Перестань, болтун!  
Будь человек, а не драгун; 
Парады, караул, ученья —  
Всё это оды не внушит, 
А только душу иссушит, 
И к Марину для награжденья, 
Быть может, прямо за Коцит 
Пошлют читать его творенья. 
Послушай дяди, милый мой: 
Ступай себе к слепой Фемиде 
Иль к дипломатике косой! 
Кропай, мой друг, посланья к Лиде,  
Оставь военные грехи 
И в сладостях успокоенья 
Пиши сенатские решенья 
И пятистопные стихи; 
И не с гусарского корнета, —  
Возьми пример с того поэта, 
С того, которого рука 
Нарисовала Ермака 
В снегах незнаемого света, 
И плен могучего Мегмета, 
И мужа модного рога, 
Который, милостию бога, 
Министр и сладостный певец, 
Был строгой чести образец, 
Как образец он будет слога». 
Всё так, почтенный дядя мой, 
Почтен, кто глупости людской 
Решит запутанные споры; 
Умен, кто хитрости рукой 
Переплетает меж собой 
Дипломатические вздоры 
И правит нашею судьбой. 
Смешон, конечно, мирный воин, 
И эпиграммы самой злой 
В известных «Святках» он достоин.  
Но что прелестней и живей 
Войны, сражений и пожаров, 
Кровавых и пустых полей, 
Бивака, рыцарских ударов? 
И что завидней бранных дней 
Не слишком мудрых усачей, 
Но сердцем истинных гусароь 
Они живут в своих шатрах, 
Вдали забав и нег и граций, 
Как жил бессмертный трус Гораций  
В тибурских сумрачных лесах; 
Не знают света принужденья, 
Не ведают, что скука, страх; 
Дают обеды и сраженья, 
Поют и рубятся в боях. 
Счастлив, кто мил и страшен миру;  
О ком за песни, за дела 
Гремит правдивая хвала; 
Кто славил Марса и Темиру 
И бранную повесил лиру 
Меж верной сабли и седла. 
Но вы, враги трудов и славы, 
Питомцы Феба и забавы, 
Вы, мирной праздности друзья 
Шепну вам на-ухо: вы правы, 
И с вами соглашаюсь я!  
Бог создал для себя природу, 
Свой рай и счастие глупцам, 
Злословие, мужчин и моду, 
Конечно, для забавы дам, 
Заботы знатному народу, 
Дурачество для всех, — а нам 
Уединенье и свободу!  

1817