Чудесный жребий совершился: 
Угас великой человек. 
В неволе мрачной закатился 
Наполеона грозный век. 
Исчез властитель осужденный, 
Могучий баловень побед, 
И дляизгнанника вселенной 
Уже потомство настает. 

О ты, чьей памятью кровавой 
Мир долго, долго будет полн, 
Приосенен твоею славой, 
Почий среди пустынных волн… 
Великолепная могила! 
Над урной, где твой прах лежит, 
Народов ненависть почила, 
И луч бессмертия горит. 

Давно ль орлы твои летали 
Над обесславленной землей? 
Давно ли царства упадали 
При громах силы роковой; 
Послушны воле своенравной, 
Бедой шумели знамена, 
И налагал ярем державный 
Ты на земные племена? 

Когда надеждой озаренный 
От рабства пробудился мир, 
И галл десницей разъяренной 
Низвергнул ветхий свой кумир; 
Когда на площади мятежной 
Во прахе царский труп лежал, 
И день великий, неизбежный — 
Свободы яркий день вставал — 

Тогда в волненьи бурь народных 
Предвидя чудный свой удел, 
В его надеждах благородных 
Ты человечество презрел. 
В свое погибельное счастье 
Ты дерзкой веровал душой, 
Тебя пленяло самовластье 
Разочарованной красой. 

И обновленного народа 
Ты буйность юную смирил, 
Новорожденная свобода, 
Вдруг онемев, лишилась сил; 
Среди рабов до упоенья 
Ты жажду власти утолил, 
Помчал к боям их ополченья. 
Их цепи лаврами обвил. 

И Франция, добыча славы, 
Плененный устремила взор, 
Забыв надежды величавы, 
На свой блистательный позор. 
Ты вел мечи на пир обильный; 
Всё пало с шумом пред тобой: 
Европа гибла – сон могильный 
Носился над ее главой. 

И се, в величии постыдном 
Ступил на грудь ее колосс. 
Тильзит!.. (при звуке сем обидном 
Теперь не побледнеет росс) — 
Тильзит надменного героя 
Последней славою венчал, 
Но скучный мир, но хлад покоя 
Счастливца душу волновал. 

Надменный! кто тебя подвигнул? 
Кто обуял твой дивный ум? 
Как сердца русских не постигнул 
Ты с высоты отважных дум? 
Великодушного пожара 
Не предузнав, уж ты мечтал, 
Что мира вновь мы ждем, как дара: 
Но поздно русских разгадал… 

Россия, бранная царица, 
Воспомни древние права! 
Померкни, солнце Австерлица! 
Пылай, великая Москва! 
Настали времена другие, 
Исчезни, краткий наш позор! 
Благослови Москву, Россия! 
Война по гроб – наш договор! 

Оцепенелыми руками 
Схватив железный свой венец, 
Он бездну видит пред очами, 
Он гибнет, гибнет наконец. 
Бежат Европы ополченья! 
Окровавленные снега 
Провозгласили их паденье, 
И тает с ними след врага. 

И всё, как буря, закипело; 
Европа свой расторгла плен; 
Во след тирану полетело, 
Как гром, проклятие племен. 
И длань народной Немезиды 
Подъяту видит великан: 
И до последней все обиды 
Отплачены тебе, тиран! 

Искуплены его стяжанья 
И зло воинственных чудес 
Тоскою душного изгнанья 
Под сенью чуждою небес. 
И знойный остров заточенья 
Полнощный парус посетит, 
И путник слово примиренья 
На оном камне начертит, 

Где, устремив на волны очи, 
Изгнанник помнил звук мечей 
И льдистый ужас полуночи, 
И небо Франции своей; 
Где иногда, в своей пустыне 
Забыв войну, потомство, трон, 
Один, один о милом сыне 
В уныньи горьком думал он. 

Да будет омрачен позором 
Тот малодушный, кто в сей день 
Безумным возмутит укором 
Его развенчанную тень! 
Хвала! он русскому народу 
Высокий жребий указал, 
И миру вечную свободу 
Из мрака ссылки завещал.