[И вы поверить мне могли. 
Как простодушная Аньеса? 
В каком романе вы нашли, 
Чтоб умер от любви повеса?] 
Послушайте: вам тридцать лет, 
Да, тридцать лет – немногим боле. 
Мне за двадцать; я видел свет, 
Кружился долго в нем на воле; 
Уж клятвы, слезы мне смешны; 
Проказы утомить успели; 
Вам также с вашей стороны 
Измены верно надоели; 
Остепенясь, мы охладели, 
Не к стати нам учиться вновь. 
Мы знаем: вечная любовь 
Живет едва ли три недели. 
С начала были мы друзья, 
Но скука, случай, муж ревнивый… 
Безумным притворился я, 
И притворились вы стыдливой, 
Мы поклялись… потом… увы! 
Потом забыли клятву нашу; 
Клеона полюбили вы, 
А я наперсницу Наташу. 
Мы разошлись; до этих пор 
Всё хорошо, благопристойно, 
Могли б мы жить без дальних ссор 
Опять и дружно и спокойно; 
[Но нет! сегодня поутру 
Вы вдруг в трагическом жару 
Седую воскресили древность — 
Вы проповедуете вновь 
Покойных рыцарей любовь, 
Учтивый жар и грусть и ревность. 
Помилуйте – нет, право нет. 
Я не дитя, хоть и поэт.] 
Когда мы клонимся к закату, 
Оставим юный пыл страстей — 
Вы старшей дочери своей, 
Я своему меньшому брату: 
Им можно с жизнию шалить 
И слезы впредь себе готовить; 
Еще пристало им любить, 
А нам уже пора злословить. 
 
1821