Чертог сиял. Гремели хором 
Певцы при звуке флейт и лир. 
Царица голосом и взором 
Свой пышный оживляла пир; 
Сердца неслись к ее престолу, 
Но вдруг над чашей золотой 
Она задумалась и долу 
Поникла дивною главой… 

И пышный пир как будто дремлет: 
Безмолвны гости. Хор молчит. 
Но вновь она чело подъемлет 
И с видом ясным говорит: 
– В моей любви для вас блаженство. 
Блаженство можно вам купить… 
Внемлите ж мне: могу равенство 
Меж нами я восстановить. 
Кто к торгу страстному приступит? 
Свою любовь я продаю; 
Скажите: кто меж вами купит 
Ценою жизни ночь мою? — 

Рекла – и ужас всех объемлет, 
И страстью дрогнули сердца. 
Она смущенный ропот внемлет 
С холодной дерзостью лица, 
И взор презрительный обводит 
Кругом поклонников своих… 
Вдруг из толпы один выходит, 
Вослед за ним и два других. 
Смела их поступь; ясны очи; 
Навстречу им она встает; 
Свершилось: куплены три ночи, 
И ложе смерти их зовет. 

— 

Благословенные жрецами, 
Теперь из урны роковой 
Пред неподвижными гостями 
Выходят жребии чредой. 
И первый – Флавий, воин смелый, 
В дружинах римских поседелый; 
Снести не мог он от жены 
Высокомерного презренья; 
Он принял вызов наслажденья, 
Как принимал во дни войны 
Он вызов ярого сраженья. 
За ним Критон, младой мудрец, 
Рожденный в рощах Эпикура, 
Критон, поклонник и певец 
Харит, Киприды и Амура. 
Любезный сердцу и очам, 
Как вешний цвет едва развитый, 
Последний имени векам 
Не передал. Его ланиты 
Пух первый нежно отенял; 
Восторг в очах его сиял; 
Страстей неопытная сила 
Кипела в сердце молодом… 
И грустный взор остановила 
Царица гордая на нем. 

— 

– Клянусь, о матерь наслаждений, 
Тебе неслыханно служу, 
На ложе страстных искушений 
Простой наемницей всхожу. 
Внемли же, мощная Киприда, 
И вы, подземные цари, 
О боги грозного Аида, 
Клянусь – до утренней зари 
Моих властителей желанья 
Я сладострастно утомлю 
И всеми тайнами лобзанья 
И дивной негой утолю. 
Но только утренней порфирой 
Аврора вечная блеснет, 
Клянусь – под смертною секирой 
Глава счастливцев отпадет. 

— 

И вот уже сокрылся день. 
Восходит месяц златорогий. 
Александрийские чертоги 
Покрыла сладостная тень. 
Фонтаны бьют, горят лампады, 
Курится легкий фимиам, 
И сладострастные прохлады 
Земным готовятся богам. 
В роскошном сумрачном покое, 
Средь обольстительных чудес, 
Под сенью пурпурных завес, 
Блистает ложе золотое.