Гроза луны, свободы воин, 
Покрытый кровию святой. 
Чудесный твой отец, преступник и герой, 
И ужаса людей, и славы был достоин. 
Тебя, младенца, он ласкал 
На пламенной груди рукой окровавленной; 
Твоей игрушкой был кинжал — 
Братоубийством изощренный… 
Как часто, возбудив свирепой мести жар, 
Он, молча, над твоей невинной колыбелью 
Убийства нового обдумывал удар — 
И лепет твой внимал, и не был чужд веселью… 
Таков был: сумрачный, ужасный до конца. 
Но ты, прекрасная, ты бурный век отца 
Смиренной жизнию пред небом искупила: 
С могилы грозной к небесам 
Она, как сладкий фимиам, 
Как чистая любви молитва, восходила.