1 

В удушливый зной по дороге 
Оборванный мальчик идет; 
Изрезаны камнями ноги, 
Струится с лица его пот. 

В походке, в движеньях, во взоре 
Нет резвости детской следа; 
Сквозит в них тяжелое горе, 
Как в рубище ветхом нужда. 

Он в город ходил наниматься 
К богатым купцам в батраки; 
Да взять-то такого боятся: 
Тщедушный батрак не с руки. 

Один он… Свезли на кладбище 
Вчера его старую мать. 
С сумою под окнами пищу 
Приходится, видно, сбирать... 

2 

Карета шестеркой несется; 
За нею пустился он вслед, 
Но голос внутри раздается: 
«Вот я тебе дам, дармоед!» 

Сурово лакейские лица 
Взглянули при возгласе том, 
И жирный господский возница 
Стегнул попрошайку кнутом. 

И прочь отскочил он без крика, 
Лишь сладить не мог со слезой... 
И дальше пошел горемыка, 
Поникнув на грудь головой. 

Усталый и зноем томимый, 
Он в роще дубовой прилег 
И видит, с котомкою мимо 
Плетется седой старичок. 

«Здорово, парнишка! Откуда? 
Умаялся! Хворенький, знать!» 
— «Из города, дедушка. Худо 
Мне, больно». — «Не хлебца ли дать? 

Не много набрал я сегодня, 
Да надо тебя пожалеть. 
Мне с голоду милость господня 
Не даст, словно псу, околеть...» 

И с братом голодным, что было 
В котомке, он всё разделил; 
Собрав свои дряхлые силы, 
На ключ за водицей сходил. 

И горе пока позабыто, 
И дружно беседа идет... 
Голодного, видно, не сытый, 
А только голодный поймет! 

1861