Привет тебе, знакомец мой кудрявый! 
Прими меня под сень твоих дубов, 
Раскинувших навес свой величавый 
Над гладью светлых вод и зеленью лугов. 
Как жаждал я, измученный тоскою, 
В недуге медленном сгорая, как в огне, 
Твоей прохладою упиться в тишине 
И на траву прилечь горячей головою! 
Как часто в тягостном безмолвии ночей, 
В часы томительного бденья, 
Я вспоминал твой мрак, и музыку речей, 
И птиц весёлый свист и пенье, 
И дни давнишние, когда свой скучный дом 
Я покидал, ребёнок нелюдимый, 
И молча в сумраке твоём 
Бродил, взволнованный мечтой невыразимой! 
О, как ты был хорош вечернею порой, 
Когда весь молнией мгновенно освещался 
И вдруг на голос тучи громовой 
Разгульным свистом откликался! 
И любо было мне!.. Как с существом родным, 
С тобой я всем делился откровенно: 
И горькою слезой, и радостью мгновенной, 
И песнью, сложенной под говором твоим. 
Тебя, могучего, не изменили годы!.. 
А я, твой гость, с летами возмужал, 
Но в пламени страстей, средь мелочной невзгоды, 
Тяжёлой горечи я много испытал… 
Ужасен этот яд! Он вдруг не убивает, 
Не поражает, как небесный гром: 
Он сушит мозг, в суставы проникает, 
Жжёт тело медленным огнём! 
Паду ль я, этим ядом поражённый, 
Утратив крепость сил и песен скромный дар, 
Иль новых дум и чувств узнаю свет и жар, 
В горниле горя искушённый, — 
Бог весть, что впереди! Теперь, полубольной, 
Я вновь под сень твою, лес сумрачный, вступаю 
И слушаю приветный говор твой, 
Тебе мою печаль, как другу, поверяю!.. 

Август 1855