Над полями вечерняя зорька горит, 
Алой краскою рожь покрывает, 
Зарумянившись, лес над рекою стоит. 
Тихой музыкой день провожает. 
Задымились огни на крутом бережку, 
Вкруг огней косари собралися, 
Полилась у них песнь про любовь и тоску, 
Отголоски во мрак понеслися. 
Ну, зачем тут один я под ивой сижу 
И ловлю заунывные звуки, 
Вспоминаю, как жил, да насильно бужу 
В бедном сердце заснувшие муки? 
Эх ты, жизнь, моя жизнь! Ночь, бывало, не спишь, 
Выжидаешь минутку досуга; 
Чуть семья улеглась, — что на крыльях летишь 
В тёмный сад ненаглядного друга! 
Ключ в кармане давно от калитки готов, 
И к беседке знакома дорожка… 
Свистнешь раз соловьём в сонной чаще кустов, 
И раскроется настежь окошко. 
Стало, спят старики… И стоишь, к голове 
С шумом кровь у тебя приливает. 
Вот идёт милый друг по росистой траве, 
«Это ты!» — и на грудь припадает. 
И не видишь, не знаешь, как время летит… 
Уж давно зорька ранняя светит, 
Сад густой золотистым румянцем покрыт, — 
Ничего-то твой взгляд не заметит. 
Эх, весёлые ночки! что сон вы прошли… 
Волю девицы разом сковали: 
Старика жениха ей, бедняжке, нашли, 
Полумёртвую с ним обвенчали… 
Безотрадной тоске не сломить меня вдруг: 
Много сил у меня и отваги! 
Каково-то тебе, ненаглядный мой друг, 
Под замком у ревнивого скряги! 

27 октября 1855