Эх, приятель, и ты, видно, горе видал, 
Коли плачешь от песни весёлой! 
Нет, послушай-ка ты, что вот я испытал, 
Так узнаешь о жизни тяжёлой! 
Девятнадцати лет, после смерти отца, 
Я остался один сиротою; 
Дочь соседа любила меня, молодца, 
Я женился и зажил с женою! 
Словно счастье на двор мне она принесла, — 
Дай Бог царство небесное бедной! — 
Уж такая-то, братец, хозяйка была, 
Дорожила полушкою медной! 
В зимний вечер, бывало, лучину зажжёт 
И прядёт себе, глаз не смыкает; 
Петухи пропоют — ну, тогда отдохнёт 
И приляжет; а чуть рассветает — 
Уж она на ногах, поглядишь — побежит 
И овцам, и коровам даст корму, 
Печь истопит и снова за прялкой сидит 
Или что прибирает по дому. 
Летом рожь станет жать иль снопы подавать 
С земли на воз, — и горя ей мало. 
Я, бывало, скажу: «Не пора ль отдыхать?» 
— «Ничего, говорит, не устала». 
Иногда ей случится обновку купить 
Для утехи, так скажет: «Напрасно: 
Мы без этого будем друг друга любить, 
Что ты тратишься, сокол мой ясный!» 
Как в раю с нею жил!.. Да не нам, верно, знать, 
Где и как нас кручина застанет! 
Улеглася жена в землю навеки спать… 
Вспомнишь — жизнь немила тебе станет! 
Вся надежа была — словно вылитый в мать, 
Тёмно-русый красавец сынишка. 
По складам уж псалтырь было начал читать… 
Думал: «Выйдет мой в люди мальчишка!» 
Да не то ему Бог на роду написал: 
Заболел от чего-то весною, — 
Я и бабок к нему, знахарей призывал, 
И поил наговорной водою, 
Обещался рублёвую свечку купить, 
Пред иконою в церкви поставить, — 
Не услышал Господь… И пришлось положить 
Сына в гроб, на кладбище отправить… 
Было горько мне, друг, в эти чёрные дни! 
Опустились совсем мои руки! 
Стали хлеб убирать, — в поле песни, огни, 
А я сохну от горя и скуки! 
Снега первого ждал: я продам, мол, вот рожь, 
Справлю сани, извозничать буду, — 
Вдруг, беда за бедой, — на скотину падёж… 
Чай, по гроб этот год не забуду! 
Кой-как зиму провёл; вижу — честь мне не та: 
То на сходке иной посмеётся: 
«Дескать, всякая вот что ни есть мелкота 
Тоже в дело мирское суётся!» 
То бранят за глаза: «Не с его-де умом 
Жить в нужде: видишь, как он ленится; 
Нет, по-нашему так: коли быть молодцом, 
Не тужи, хоть и горе случится!» 
Образумил меня людской смех, разговор: 
Видно, Бог свою помочь мне подал! 
Запросилась душа на широкий простор… 
Взял я паспорт; подушное отдал… 
И пошёл в бурлаки. Разгуляли тоску 
Волги-матушки синие волны!.. 
Коли отдых придёт — на крутом бережку 
Разведёшь огонёк в вечер тёмный, 
Из товарищей песню один заведёт, 
Те подхватят, — и вмиг встрепенёшься, 
С головы и до ног жар и холод пойдёт, 
Слёзы сдержишь — и сам тут зальёшься! 
Непогода ль случится и вдруг посетит 
Мою душу забытое горе — 
Есть разгул молодцу: Волга с шумом бежит 
И про волю поёт на просторе; 
Ретивое забьётся, и вспыхнешь огнём! 
Осень, холод — не надобна шуба! 
Сядешь в лодку — гуляй! Размахнёшься веслом, 
Силой с бурей помериться любо! 
И летишь по волнам, только брызги кругом… 
Крикнешь: «Ну, теперь Божия воля! 
Коли жить — будем жить, умереть — так умрём!» 
И в душе словно не было горя! 

17 августа 1854