Пускай нам говорит изменчивая мода, 
Что тема старая «страдания народа» 
И что поэзия забыть ее должна. 
Не верьте, юноши! не стареет она. 
О, если бы ее могли состарить годы! 
Процвел бы божий мир!.. Увы! пока народы 
Влачатся в нищете, покорствуя бичам, 
Как тощие стада по скошенным лугам, 
Оплакивать их рок, служить им будет муза, 
И в мире нет прочней, прекраснее союза!... 
Толпе напоминать, что бедствует народ 
В то время, как она ликует и поет, 
К народу возбуждать вниманье сильных мира - 
Чему достойнее служить могла бы лира?.. 

Я лиру посвятил народу своему. 
Быть может, я умру неведомый ему, 
Но я ему служил — и сердцем я спокоен... 
Пускай наносит вред врагу не каждый воин, 
Но каждый в бой иди! А бой решит судьба... 
Я видел красный день: в России нет раба! 
И слезы сладкие я пролил в умиленьи... 
«Довольно ликовать в наивном увлеченьи,- 
Шепнула Муза мне.- Пора идти вперед: 
Народ освобожден, но счастлив ли народ?. 

Внимаю ль песни жниц над жатвой золотою, 
Старик ли медленный шагает за сохою, 
Бежит ли по лугу, играя и свистя, 
С отцовским завтраком довольное дитя, 
Сверкают ли серпы, звенят ли дружно косы - 
Ответа я ищу на тайные вопросы, 
Кипящие в уме: „В последние года 
Сносней ли стала ты, крестьянская страда? 
И рабству долгому пришедшая на смену 
Свобода, наконец, внесла ли перемену 
В народные судьбы? в напевы сельских дев? 
Иль так же горестен нестройный их напев?.“ 

Уж вечер настает. Волнуемый мечтами, 
По нивам, по лугам, уставленным стогами, 
Задумчиво брожу в прохладной полутьме, 
И песнь сама собой слагается в уме, 
Недавних, тайных дум живое воплощенье: 
На сельские труды зову благословенье: 
Народному врагу проклятие сулю, 
А другу у небес могущества молю, 
И песнь моя громка!.. Ей вторят долы, нивы, 
И эхо дальних гор ей шлет свои отзывы, 
И лес откликнулся… Природа внемлет мне, 
Но тот, о ком пою в вечерней тишине, 
Кому посвящены мечтания поэта, 
Увы! не внемлет он — и не дает ответа... 

15-17 августа 1874