1 

Науму паточный завод 
И дворик постоялый 
Дают порядочный доход. 
Наум — неглупый малый: 

Задаром сняв клочок земли, 
Крестьянину с охотой 
В нужде ссужает он рубли, 
А тот плати работой - 

Так обращен нагой пустырь 
В картофельное поле... 
Вблизи — Бабайский монастырь, 
Село Большие Соли, 

Недалеко и Кострома. 
Наум живет — не тужит, 
И Волга-матушка сама 
Его карману служит. 

Питейный дом его стоит 
На самом «перекате»; 
Как лето Волгу обмелит 
К пустынной этой хате 

Тропа знакома бурлакам: 
Выходит много «чарки»... 
Здесь ходу нет большим судам; 
Здесь «паузятся» барки. 

Купцы бегут: «Помогу дай!» 
Наум купцов встречает, 
Мигнет народу: не плошай! 
И сам не оплошает... 

Кипит работа до утра: 
Всё весело, довольно. 
Итак, нет худа без добра! 
Подумаешь невольно, 

Что ты, жалея бедняка, 
Мелеешь год от года, 
Благословенная река, 
Кормилица народа! 

2 

Люблю я краткой той поры 
Случайные тревоги, 
И труд, и песни, и костры. 
С береговой дороги 

Я вижу сотни рук и лиц, 
Мелькающих красиво, 
А паруса, что крылья птиц, 
Колеблются лениво, 

А месяц медленно плывет, 
А Волга чуть лепечет. 
Чу! резко свистнул пароход; 
Бежит и искры мечет, 

Ущелья темных берегов 
Стогласым эхом полны... 
Не всё же песням бурлаков 
Внимают эти волны. 

Я слушал жадно иногда 
И тот напев унылый, 
Но гул довольного труда 
Мне слышать слаще было. 

Увы! я дожил до седин, 
Но изменился мало. 
Иных времен, иных картин 
Провижу я начало 

В случайной жизни берегов 
Моей реки любимой: 
Освобожденный от оков, 
Народ неутомимый 

Созреет, густо заселит 
Прибрежные пустыни; 
Наука воды углубит: 
По гладкой их равнине 

Суда-гиганты побегут 
Несчетною толпою, 
И будет вечен бодрый труд 
Над вечною рекою... 

3 

Мечты!.. Я верую в народ, 
Хоть знаю: эта вера 
К добру покамест не ведет. 
Я мог бы для примера 

Напомнить лица, имена. 
Но это будет смело, 
А смелость в наши времена - 
Рискованное дело! 

Пока над нами не висит 
Ни тучки, солнце блещет,- 
Толпа трусливого клеймит, 
Отважным рукоплещет, 

Но поднял бурю смелый шаг,- 
Она же рада шикать, 
Друзья попрячутся, а враг 
Спешит беду накликать... 

О Русь!... 
......................... 

4 

Науму с лишком пятьдесят, 
А ни детей, ни женки. 
Наум был сердцем суховат, 
Любил одни деньжонки. 

Он говорил: «Жениться — взять 
Обузу! А „сударки“ 
Еще тошней: и время трать, 
И деньги на подарки». 

Опровергать его речей 
Тогда не приходилось, 
Хоть, может быть, в груди моей 
Иное сердце билось, 

Хотя у нас, как лед и зной, 
Причины были розны: 
«Над одинокой головой 
Не так и тучи грозны; 

Пускай лентяи и рабы 
Идут путем обычным, 
Я должен быть своей судьбы 
Царем единоличным!» 

Я думал гордо. Кто не рад 
Оставить миру племя? 
Но я родился невпопад - 
Лихое было время! 

Забыло солнышко светить, 
Погас и месяц ясный, 
И трудно было отличить 
От ночи день ненастный. 

Гром непрестанно грохотал, 
И вихорь был ужасен, 
И человек под ним стоял 
Испуган и безгласен. 

Был краткий миг: заря зажгла 
Роскошно край лазури, 
И буря новая пришла 
На смену старой бури. 

И новым силам новый бой 
Готовился… Усталый, 
Поник я буйной головой. 
Погибли идеалы, 

Ушло и время… Места нет 
Желанному союзу. 
Умру — и мой исчезнет след! 
Надежда вся на музу! 

5 

Судьба Наума берегла, 
По милости господней 
Что год — обширнее дела, 
А сам сытей, дородней. 

Он говорил: «Чего ж еще? 
Хоть плавать я умею, 
Купаюсь в Волге по плечо, 
Не лезу я по шею!» 

Стреляя серых куликов 
На отмели песчаной, 
Заслышу говор бубенцов, 
И свист, и топот рьяный, 

На кручу выбегу скорей: 
Знакомая тележка, 
Нарядны гривы у коней, 
У седока — усмешка... 

Лихая пара! На шлеях 
И бляхи и чешуйки. 
В личных высоких сапогах, 
В солидной, синей чуйке, 

В московском новом картузе, 
Сам правя пристяжною, 
Наум катит во всей красе. 
Увидит — рад душою! 

Кричит: «Довольно вам палить, 
Пора чайку покушать!...» 
Наум любил поговорить, 
А я любил послушать. 

Закуску, водку, самовар 
Вносили по порядку 
И Волги драгоценный дар - 
Янтарную стерлядку. 

Наум усердно предлагал 
Рябиновку, вишневку. 
А расходившись, обивал 
«Смоленую головку». 

«Ну, как делишки?» — «В барыше»,- 
С улыбкой отвечает. 
Разговорившись по душе, 
Подробно исчисляет, 

Что дало в год ему вино 
И сколько от завода. 
«Накопчено, насолено - 
Чай, хватит на три года! 

Всё лето занято трудом, 
Хлопот по самый ворот. 
Придет зима — лежу сурком, 
Не то поеду в город. 

Начальство — други-кумовья, 
Стряслась беда — поправят, 
Работы много — свистну я: 
Соседи не оставят; 

Округа вся в горсти моей, 
Казна — надежней цепи; 
Уж нет помещичьих крепей, 
Мои остались крепи. 

Судью за денежки куплю, 
Умилостивлю бога...» 
(Русак природный — во хмелю 
Он был хвастлив немного)... 

6 

Полвека прожил так Наум 
И не тужил нимало, 
Работал в нем житейский ум, 
А сердце мирно спало. 

Встречаясь с ним, я вспоминал 
Невольно дуб красивый 
В моем саду: там сети ткал 
Паук трудолюбивый. 

С утра спускался он не раз 
По тонкой паутинке, 
Как по канату водолаз, 
К какой-нибудь личинке, 

То комара подстерегал 
И жадно влек в объятья. 
А пообедав, продолжал 
Обычные занятья. 

И вывел, точно напоказ, 
Паук мой паутину. 
Какая ткань! Какой запас 
На черную годину! 

Там мошек целые стада 
Нашли себе могилы, 
Попали бабочки туда - 
Летуньи пестрокрылы; 

Его сосед, другой паук, 
Качался там, замучен. 
А мой — отъелся вон из рук! 
Доволен, гладок, тучен. 

То мирно дремлет в уголку, 
То мухою закусит... 
Живется славно пауку: 
Не тужит и не трусит! 

С Наумом я давно знаком: 
Еще как был моложе, 
Наума с этим пауком 
Я сравнивал… И что же? 

Уж округлился капитал, 
В купцы бы надо вскоре, 
А человек затосковал! 
Пришло к Науму горе... 

7 

Сидел он поздно у ворот, 
В расчеты погруженный; 
Последний свистнул пароход 
На Волге полусонной, 

И потянулись на покой 
И человек, и птица. 
Зашли к Науму той порой 
Молодчик да девица: 

У Тани русая коса 
И голубые очи. 
У Вани вьются волоса. 
«Укрой от темной ночи!» 

— «А самоварчик надо греть?» 
— «Пожалуй»… Ни минутки 
Не могут гости посидеть: 
У них и смех, и шутки, 

Задеть друг дружку норовят 
Ногой, рукой, плечами, 
И так глядят… и так шалят, 
Чуть отвернись, губами! 

То вспыхнет личико у ней, 
То белое, как сливки... 
Поели гости калачей, 
Отведали наливки: 

«Теперь уснем мы до утра, 
У вас покой, приволье!» 
-«А кто вы?» — «Братец и сестра, 
Идем на богомолье». 

Он думал: «Врет! поди сманил 
Купеческую дочку! 
Да что мне? лишь бы заплатил! 
Пускай ночуют ночку». 

Он им подушек пару дал: 
«Уснете на диване». 
И доброй ночи пожелал 
И молодцу и Тане. 

В своей каморке на часах 
Поддернул кверху гири 
И утонул в пуховиках... 
Проснулся: бьет четыре, 

Еще темно; во рту горит. 
Кваску ему желалось, 
Да квас-то в горнице стоит, 
Где парочка осталась. 

«Жаль не пришло вчера на ум! 
Да я пройду тихонько, 
Добуду! (думает Наум) 
Чай, спят они крепонько, 

Не скоро их бы разбудил 
Теперь и конский топот...» 
Но только дверь приотворил, 
Услышал тихий шепот: 

«Покурим, Ваня!»- говорит 
Молодчику девица. 
И спичка чиркнула — горит... 
Увидел он их лица: 

Красиво Ванино лицо, 
Красивее у Тани! 
Рука, согнутая в кольцо, 
Лежит на шее Вани, 

Нагая, полная рука! 
У Тани грудь открыта, 
Как жар горит одна щека, 
Косой другая скрыта. 

Еще он видел на лету, 
Как встретились их очи, 
И вновь на юную чету 
Спустился полог ночи. 

Назад тихонько он ушел, 
И с той поры Наума 
Не узнают: он вечно зол, 
Сидит один угрюмо, 

Или пойдет бродить окрест 
И к ночи лишь вернется, 
Соленых рыжиков не ест, 
И чай ему не пьется. 

Забыл наливки настоять 
Душистой поленикой. 
Хозяйство стало упадать - 
Грозит урон великой! 

На счетах спутался не раз, 
Хоть счетчик был отменный... 
Две пары глаз, блаженных глаз, 
Горят пред ним бессменно! 

«Я сладко пил, я сладко ел,- 
Он думает уныло,- 
А кто мне в очи так смотрел?..» 
И всё ему постыло... 

7-10 августа 1874