Дома в треуголках гасили огни, 
На ратуше пели куранты. 
Из бара на улице Львиной Ступни 
Вразвалку брели аспиранты. 

Мне нравилась эта чужбина. У ней 
Душа оказалась опрятна. 
Любимый! Не знала, что тысячи дней 
Отсюда не вырвусь обратно. 

И дрогнула почва, и хлынула мгла, 
И я полюбила другое, 
Другого, других. Лучше б я умерла, 
Чем это великое горе! 

Но мне удалось, прижимая к себе, 
Спасти в этот час виноватый 
Последнее поприще — верность судьбе, 
Невзгодами ярко богатой. 

И если душа не отмыла обид 
И реет в отдельном покое, 
То кто же страдает, и любит, и длит 
Мое пребыванье людское?