Румяные и бледные огни 
В полночных струях плавали привольно, 
Луна лежала в облачной тени, 
Сияя поперечно и продольно. 

Была моста чугунная скула 
Озарена толпой горящих склянок, 
А издали казалось, что спала 
Богиня из породы мавританок. 

Цепные украшения на ней 
Замкнулись в раннем детстве, в колыбели, 
И к благодати всех простых камней 
Сто драгоценных камней голубели. 

Глубокое дыханье божества — 
Свидетельство могучих сновидений,— 
Прошелестела на бегу листва, 
Замкнув калитку собственных владений. 

Сквозным двором и пыльным пустырем 
Я вышла к дому. В облачной бутыли 
Плыла луна молочным пузырем, 
Огни увяли в склянках и остыли. 

Я — мастер сны заказывать. Во сне 
Вернулось детских дней великолепье, 
И чей-то ключ навек замкнул на мне 
Тяжелые, таинственные цепи: 

Одну — перебирали мать с отцом, 
Другую — сын, а третью — друг. С четвертой 
Играла Муза, черная лицом 
И белая тетрадью распростертой.