Немного соуса, бобов и базилика, 
овечий сыр, бутылка пыльная вина. 
Убитый спит лицом в траву. Одна улика 
над ним летает и со всех сторон видна,- 
в ее глазах, в зеркальных крылышках бесстрастных 
текут наплывы отражений, маски слов, 
с лица слетающих за миг до капель красных, 
до черных солнц на тверди вечных снов. 
Одна и та ж воздухоплавает стрекозка, 
убитый в ней с убийцей совмещен - 
как пламя с ямкой тающего воска 
во мраке, вход в который воспрещен. 
Листва олив переливается на склоне 
в текучих сумерках божественной поры. 
От Александра Македонского зловонье 
идет, развешивая трупы как шары.