Переплетается туман в лощинах поутру, 
Румяный вереск по холмам струится на ветру. 
Полутемно еще в лесу, но к утру лес готов, 
И солнце залпом пьет росу из листьев и цветов. 

Полутемно еще в лесу, 
Но солнце залпом пьет росу, 
Пронзает золотом лозу, 
Рябит кору дубов... 

В дорогу, путник, выходи! Ты слышишь пенье птиц? 
Прохлада хлынет вдоль пути и свеет сон с ресниц. 
Не зря в лугах твоих родных когда-то жил поэт, 
Который раньше всех других приветствовал рассвет, 

Когда бледнеет влажный лог, 
И пламенеют облака, 
И разгорается восток, 
Как девичья щека. 

Писал он песни, как дитя, как будто не писал, 
Как будто в озеро шутя он камешки бросал. 
Но до сих пор по склонам гор слышны его шаги, 
И не сомкнулись до сих пор на озере круги. 

Светло. Трава на дне видна... 
Достали камешки до дна, 
Но все идет еще волна 
Вокруг его строки. 

Пропали в склепах без следа и герцог и барон, 
Затихла праздная пальба раскатистых имен. 
Но все идет еще волна, и все живет певец; 
Достали камешки до дна, а песни — до сердец. 

… И замка, Робин, нет прочней, чем песенка твоя: 
Как прежде, пахарь пашет с ней, и с нею шьет швея, 
И вечерок проводят с ней за чаркой два дружка, 
И пляшет с ней толпа теней в мельканье камелька. 

Пронизан ею вкус вина, 
Во всех ветрах шумит она, 
Дождем в окно стучит она, 
Когда идет весна... 

Ты слышишь, Робин? С ней кузнец вздымает молот свой... 
Народ — навеки твой венец, твой памятник живой. 
За то, что был ты верный сын своих лесов, полей, 
Своих вершин, своих долин, Шотландии своей, - 

Спасибо, славный Робин! Знай: 
Свободным будет этот край, 
Счастливым будет этот край 
До окончанья дней! 

1959