Не хвастай, мумия, что уцелела ты, 
Что у бессмертия ты будто не в обиде: 
Хоть не рассыпались во прах твои черты, 
Ты тот же самый прах! Но только в твердом виде. 

Черты. А что очерчено? Скажи! 
Зачем ты в наших днях? Послом какого дела? 
Зачем лишь тело — след твоей души 
В том мире, где душа должна быть следом тела? 

Кого земля уже давным-давно взяла, 
Того и в мертвых нет; он связь порвал с могилой. 
Живою, глупая, недолго ты была. 
Зачем же мертвою так долго быть?! Помилуй! 

Заметь: и у конца бывает свой конец, 
И снова есть за что началу зацепиться... 
Не глупо ль? — навсегда в конце закоренеть, 
В ничтожестве навеки укрепиться! 

Нет! Лучше стать травой в налете дождевом, 
Землей, кузнечиком, родней речному илу, 
Чем куклой страшною с шафранно-желтым лбом, 
Способной пережить свою могилу! 

Вот если бы до нас теперь, через века, 
Порыв истории (пускай уже неясный) 
С египетским теплом принес издалека 
Твой голос молодой и подвиг твой прекрасный, - 

Тогда бы не могла (всем далям вопреки!) 
Разрыва меж тобой и мной не одолеть я, 
И звать преградою такие пустяки, 
Как полтора тысячелетья.