В пшенице густой, колосистой 
Все утро мотор стрекотал. 
Потом стрекотать перестал, - 
Обед привезли трактористу. 

У края своей полосы 
Сидел человек смуглолицый, 
И были светлее пшеницы 
Его голова и усы. 

Небритый, большой, седоватый, 
Землей он и нефтью пропах, 
Но сразу узнал я солдата, 
Прошедшего школу в боях. 

Какого он рода и края, 
По речи его не поймешь. 
То скажет «ищу», то «шукаю», 
То скажет «люблю», то «кохаю», 
То «жито» промолвит, то «рожь». 

Пожалуй, меж областью Курской 
И Харьковской так говорят. 
— Хочу я податься на курсы, - 
Сказал, между прочим, солдат. - 

Механику я розумию, 
И средний и полный ремонт. 
Гонял на Кавказ грузовые, 
Гонял грузовые на фронт. 

А нынче до времени в тайне 
Я новую думку держу: 
Работать хочу на комбайне. 
С войны трактора я вожу. 

Что трактор, что танк — все едино. 
Ну, может, комбайн потрудней. 
А все-таки тоже машина, - 
Хиба ж не управлюсь я с ней? 

Обед свой доел он в молчанье 
И хмуро кивнул мне: — Пока! - 
А я позабыл на прощанье 
Узнать, как зовут старика. 

Исчез он вдали, — безымянный 
Работник Советской страны, 
Участник великого плана, 
Участник великой войны.