Век мой, зверь мой, кто сумеет 
Заглянуть в твои зрачки 
И своею кровью склеит 
Двух столетий позвонки? 
Кровь-строительница хлещет 
Горлом из земных вещей, 
Захребетник лишь трепещет 
На пороге новых дней. 

Тварь, покуда жизнь хватает, 
Донести хребет должна, 
И невидимым играет 
Позвоночником волна. 
Словно нежный хрящ ребенка 
Век младенческой земли -- 
Снова в жертву, как ягненка, 
Темя жизни принесли. 

Чтобы вырвать век из плена, 
Чтобы новый мир начать, 
Узловатых дней колена 
Нужно флейтою связать. 
Это век волну колышет 
Человеческой тоской, 
И в траве гадюка дышит 
Мерой века золотой. 

И еще набухнут почки, 
Брызнет зелени побег, 
Но разбит твой позвоночник, 
Мой прекрасный жалкий век! 
И с бессмысленной улыбкой 
Вспять глядишь, жесток и слаб, 
Словно зверь, когда-то гибкий, 
На следы своих же лап. 

Кровь-строительница хлещет 
Горлом из земных вещей, 
И горячей рыбой мещет 
В берег теплый хрящ морей. 
И с высокой сетки птичьей, 
От лазурных влажных глыб 
Льется, льется безразличье 
На смертельный твой ушиб. 

1922