В Петербурге мы сойдемся снова, 
Словно солнце мы похоронили в нем, 
И блаженное, бессмысленное слово 
В первый раз произнесем. 
В черном бархате советской ночи, 
В бархате всемирной пустоты, 
Все поют блаженных жен родные очи, 
Все цветут бессмертные цветы. 

Дикой кошкой горбится столица, 
На мосту патруль стоит, 
Только злой мотор во мгле промчится 
И кукушкой прокричит. 
Мне не надо пропуска ночного, 
Часовых я не боюсь: 
За блаженное, бессмысленное слово 
Я в ночи советской помолюсь. 

Слышу легкий театральный шорох 
И девическое «ах» -- 
И бессмертных роз огромный ворох 
У Киприды на руках. 
У костра мы греемся от скуки, 
Может быть, века пройдут, 
И блаженных жен родные руки 
Легкий пепел соберут. 

Где-то грядки красные партера, 
Пышно взбиты шифоньерки лож, 
Заводная кукла офицера -- 
Не для черных душ и низменных святош... 
Что ж, гаси, пожалуй, наши свечи 
В черном бархате всемирной пустоты. 
Все поют блаженных жен крутые плечи, 
А ночного солнца не заметишь ты. 

25 ноября 1920