Как соловей, сиротствующий, славит 
Своих пернатых близких ночью синей 
И деревенское молчанье плавит 
По-над холмами или в котловине, 

И всю-то ночь щекочет и муравит 
И провожает он, один отныне,- 
Меня, меня! Силки и сети ставит 
И нудит помнить смертный пот богини! 

О, радужная оболочка страха! 
Эфир очей, глядевших в глубь эфира, 
Взяла земля в слепую люльку праха,- 

Исполнилось твое желанье, пряха, 
И, плачучи, твержу: вся прелесть мира 
Ресничного недолговечней взмаха. 

Декабрь 1933