Дайте Тютчеву стрекозу -- 
Догадайтесь почему! 
Веневитинову — розу. 
Ну, а перстень — никому. 

Боратынского подошвы 
Изумили прах веков, 
У него без всякой прошвы 
Наволочки облаков. 

А еще над нами волен 
Лермонтов, мучитель наш, 
И всегда одышкой болен 
Фета жирный карандаш. 

Май 1932