Я помню, за окошком дождик лил, 
когда я в зыбке слушал горестную повесть 
о том, как зайца в поле застрелил 
один охотник, потерявший совесть. 

И я тогда подумал: зайца бить 
хотя бы где – а все равно негоже. 
Ведь он еще, возможно, мог любить! 
А может быть, его любили тоже! 

И может быть, как яблонька бела, 
в косыночке, надвинутой на брови, 
его на лавочке любимая ждала 
с букетиком шпината и моркови. 

Но верю, верю, через толщу лет, 
свершив круговращение в природе, 
он явится к любимой на обед 
укропинкой, возросшей в огороде. 

И в этот день, что будет радостно трубить 
над скромною семейною пирушкой, 
хотел бы я на том обеде быть 
горошинкой, морковинкой, петрушкой. 

А может, я в моркови стал бы жить, 
опять волнуя души и тревожа... 
Умейте же морковью дорожить: 
морковь – она с хорошей тыквой схожа. 

1980