Я б мог сказать: 
— Как сорок тысяч братьев!..- 
Я б мог вскричать: 
— Сильней всего на свете!..- 
Я мог бы повторить: 
— Дороже жизни!..- . 
Но чей-то голос 
вкрадчиво и тихо 
нашептывает мне, 
напоминая, 
как мало можно выразить словами, 
а это все - 
слова, слова, слова... 

И все-таки 
всей грешной моей плотью, 
душою всею, 
клеточкою каждой, 
всем существом моим 
ежеминутно 
не я, 
но тот, 
во мне живущий кто-то, 
опять кричит: 

— Как сорок тысяч братьев!..- 
и вопиет: 

— Сильней всего на свете!..- 
едва ли не навзрыд: 

— Дороже жизни!..- 
но к этому язык мой непричастен, 
но все это - 
помимо моей воли, 
но все это - 
не говоря ни слова 
и даже звука не произнося. 

1991