Не смейся, друг, над жертвою страстей, 
Венец терновый я сужден влачить; 
Не быть ей вечно у груди моей, 
И что ж, я не могу другой любить. 
Как цепь гремит за узником, за мной 
Так мысль о будущем, и нет иной.  

Я вижу длинный ряд тяжелых лет, 
А там людьми презренный гроб, он ждет, 
И до него надежды нет, и нет 
За ним того, что ожидает тот, 
Кто жил одной любовью, погубил 
Все в жизни для нее, а все любил.  

И вынесть мог сей взор ледяный я 
И мог тогда ей тем же отвечать. 
Увижу на руках ее дитя 
И стану я при ней его ласкать, 
И в каждой ласке мать узнает вновь, 
Что время не могло унесть любовь!..