Где мудрец, что искал человека 
С фонарём среди белого дня? 
Я дитя ненадёжного века, 
И фонарь озаряет меня. 

Полый шар распылённого света 
Поднимает в лесу и степи. 
Не даёт никакого ответа, 
Но дорогу сулит по цепи. 

Вкруг него порошит и круглится 
Туча птиц и ночной мелюзги. 
Метеорным потоком роится, 
А за роем не видно ни зги. 

Заливайтесь, античные хоры! 
На смолу разменялся янтарь. 
Я прошёл за кудыкины горы 
И увидел последний фонарь. 

И услышал я голос привета, 
Что напомнил ни свет ни зарю: 
— Сомневаюсь во всём, кроме света! 
Кто пришёл к моему фонарю? 

— Человек! – я ответил из ночи. 
— Человек? Заходи, коли так! - 
Я увидел горящие очи, 
Что глядели из света во мрак. 

Не тужи, моя жизнь удалая, 
Коли влипла, как муха в янтарь! 
Поддержи меня, сила былая!.. 
И вошёл я в горящий фонарь. 

Я увидел прозрачные мощи, 
Волоса или мысли оплечь. 
Я вперился в безумные очи, 
Я расслышал бессвязную речь. 

Не увидеть такого от века, 
Не распутать такого вовек: 
Он искал днём с огнём человека, 
Но в огне должен быть человек! 

Поддержи меня, сила былая! 
Я фонарь проломил изнутри. 
И народные хоры, рыдая, 
Заливались до самой зари: 

«За приход ты заплатишь судьбою, 
За уход ты заплатишь душой...» 
И земной и небесной ценою 
Я за всё расплатился с лихвой. 

Сомневаюсь во всём, кроме света, 
Кроме света, не вижу ни зги. 
Но тягчит моё сердце поэта 
Туча лжи и земной мелюзги. 

1979